Эксперт по синдрому Мюнхгаузена

Эксперт по синдрому МюнхгаузенаКогда доктор Ганеш Патель (имя вымышленное) приехал в Австралию, его тепло приняли в группе психиатрических экспертов, работавших с терапевтическими и хирургическими пациентами. Он имел блестящее резюме, а его отец и дед, по его словам, были ведущими политическими фигурами в родной Индии. Доктор Патель прибыл из Соединенных Штатов, где он входил в группу врачей, лечивших пациентов с синдромом Мюнхгаузена (см. ниже).

Доктор Патель начал свой исследовательский проект, который из-за неорганизованности был внимательно изучен в рамках официального расследования.

Выяснилось, что его исследование складывалось из ложных данных, так же как и его curriculum vitae. Заявление об отставке было принято.

Однако на этом доктор Патель не успокоился.

Он опубликовал письмо (явно поддельное) в ведущем британском медицинском журнале о том, что следствие его оправдало. Более поздняя статья в канадском издании сообщала, что врач теперь находится в Канаде и номинирован на Нобелевскую премию.

Эта информация, вероятно тоже исходившая от самого Пателя, также оказалась ложной.

Ирония истории доктора Пателя заключается в том, что он (мастер притворства) называл себя экспертом по лечению склонных к обману пациентов. Три самозванца, описанные выше, обладали незаурядным умом и развитым интеллектом.

Они доказали, что на многое способны, и могли добиться признания за свои подлинные способности и достижения под собственными именами. Почему они предпочли играть роли, в результате которых сами себя разоблачали?

Как неспециалисты, так и эксперты-психологи искали ответы на эти вопросы, касающиеся мошенников в целом.

Наиболее состоятельные гипотезы выдвигали психоаналитики, которые, основываясь на своих знаниях и клинической практике, подробно исследовали явление самозванства.

Гринакр (1958 а) отмечал немногочисленность женщин-самозванок и полагал, что женская психодинамика сильно отличается от мужской и приводит к иным проявлениям обмана, таким как симуляция.

Гринакр опирался на пример (достоверность которого ставится под сомнение) одной женщины, жившей в IX веке, которая выдавала себя за священнослужителя и стала папой римским.

В некоторых исторических документах она возникает под именем папа Иоанн. Отвлекаясь от проблемы того, расположены ли женщины к самозванству (по-видимому, расположены), прецедент не подтверждает тот факт, что женщины заражены синдромом Мюнхгаузена (см. ниже).

По крайней мере, на сегодняшний день не существует психоаналитических описаний таких случаев.

Поэтому последующие описания видов психологической мотивации касаются мужчин.

В ставшей классической работе Карла Абрахама (1935), одного из ранних психоаналитиков, приводится история мужчины, с которым Абрахам познакомился, исполняя обязанности военного врача.

На тот момент мужчшгу воспринимали как жулика, неоднократно выдававшего себя за офицера и получавшего деньги под ложными предлогами.

Через пять лет Абрахам вновь встретил его и нашел, что он очень изменился.

Мошенник женился на пожилой вдове, которую называл маленькой матушкой.

Она оценила его талант и позволила занять высокую должность в семейном бизнесе: он заменил ее покойного мужа. Абрахам рассматривал эти неожиданные изменения как проявление эдипова комплекса в приемлемой форме с меньшим чувством вины благодаря тому, что муж умер, а инициативу проявила сама вдова.

Проблемы, связанные с эдиповым комплексом (как будет подробнее рассмотрено ниже), импотенция (страх кастрации), неуверенность в своей сексуальной идентичности — распространенное психоаналитическое объяснение подсознательных определяющих факторов (детерминант) самозванца.

Были рассмотрены некоторые характерные черты, отличающие детство и становление личности самозванцев. Например, необычно тесные отношения с чрезмерно бдительной и направляющей каждый его шаг матерью (Дойч, 1955; Дюпон, 1970; Финкельштейн, 1974).

Иногда оба родителя слепо обожали и перед всеми расхваливали своего ребенка (Кричтон, 1959а; Финкельштейн, 1974).

В детстве будущий самозванец часто кажется не по годам развитым и прекрасно осознает свое влияние на окружающих. Как сам ребенок, так и члены его семьи ждут от него больших достижений и успеха в будущем.

Об отцах потенциальных самозванцев в основном говорят как о людях, чьи деньги и власть производили большое впечатление на ребенка и влияли на его амбиции.

Эта особое сочетание факторов (бдительная мать и властный отец) стимулирует детский нарциссизм и создает благоприятную почву для эдипова конфликта.

Ребенок боится мести отца за чрезмерное внимание к нему со стороны матери. В большинстве случаев конфликт разрешается, когда у мальчика развивается здоровая самоидентификация себя с отцом.

Однако неблагоприятные обстоятельства в жизни семьи могут помешать успешному разрешению конфликта. Отец может не жить с семьей, мало интересоваться ее делами или потерять прежнюю власть в глазах сына из-за болезни или банкротства (Кричтон, 1959а; Дойч, 1955; Дюпон, 1970).

Такое развитие событий представлено в случае Демара (Кричтон, 1959а). Материальное положение его семьи было очень нестабильным.

Неудачи отца или его отсутствие привели к падению авторитета и недостаточной мужской самоидентификации с последующими неудачами на некоторых этапах развития, ключевых для становления личности.

Дополнительным обстоятельством было то, что многие самозванцы, вошедшие в историю, были физически или сексуально недоразвитыми.

Основываясь на перечисленных выше факторах, влияющих на становление завтрашнего самозванца, Финкельштейн (1974) считал, что Дойч (1955) также подчеркивала роль самозванства как стремление избавиться от противоречия между патологически завышенным идеальным эго и обесцененной низшей, обремененной чувством вины частью своего эго. Самозванство необходимо, потому что собственное эго обесценивается, когда выражается под настоящим именем.

Другими словами, самозванство имеет своей целью временно создать властный мужской образ, вдохновляющий самозванца. Выдавая себя за другого, он подсознательно примеряет на себя роль отца, но позже чувство вины приводит к разоблачению.

Психоаналитическая точка зрения, приведенная выше, подчеркивает особое значение эдипова комплекса. Самозванец ведет себя импульсивно, старясь преодолеть внутреннее напряжение.

Другие точки зрения уделяют эдипову комплексу меньше внимания.

Например, самозванство может быть попыткой самоопределения, самоидентификации или создания чувства собственного эго. Некоторые самозванцы говорят о чувстве пустоты, когда они являются самими собой, и об ощущении внутренней энергии и жизни, когда им удается успешно играть роль. Это может быть особенно важным фактором для людей, ощущающих собственную сексуальную неполноценность (а, возможно, имеющих настоящий физический недостаток, ведущий к этому) (Конрад, 1975).

Доктор Рой Гринкер-младший (1961) считал, что самозванство может являться попыткой справиться с прошлыми неудачами, тем самым возвращая чувство собственной состоятельности. Человек с низкой самооценкой, испытывающий зависть к более состоятельным людям, может достигать чувство превосходства благодаря успешному обману, унижающему их. Успешно вводя окружающих в заблуждение, слабый может стать сильным и превзойти их. Проживание лжи помогает отрицать болезненную действительность.

Этот процесс описал сам Демара: Я высшая форма лжеца.

Я вообще никогда не говорю правды, таким образом, моя история обладает единством составляющих, структурной целостностью и звучит более правдоподобно, чем сама правда (процитировано в работе Кричтона, 1968).

Здесь стоит учитывать роль самозванства как защиты от депрессии (Льюис, 1990).

Личные истории многих самозванцев включают упоминание значительной потери, пережитой непосредственно перед началом их обмана.

Самозванство может быть попыткой отрицать утрату и, благодаря колоссальной психической энергии, необходимой для успешного обмана, ограждать самозванца от болезненных переживаний. По сути, во многом, так же как при мании, самозванцы описывают воодушевление, сопровождающее успешное начало каждой новой роли.

Кричтон (1959b) описывал поведение Демара как энергичное, почти маниакальное; даже врач, близкий друг Демара, называл его самым ничтожным и несчастным человеком, которого знал(Гарви,1985). Гринакр сравнивал самозванца с художником.

Хотя, разумеется, не существует единого толкования творчества, творческая работа некоторых художников (таких, как Эдвард Мунк, Рене Магритт) также мотивировалась необходимостью отрицать и преодолевать сильные переживания, вызванные утратой и ощущением пустоты (Вайдерман, 1987; Варик и Ва-рик, 1984).

По словам Гринакра (1958b), и живописец на гребне новой волны вдохновения, и самозванец между периодами обмана испытывают эго жажду и нужду в становлении — первый — своего художественного я; второй — удовлетворительной самоидентичности в мире. Самозванцы любопытны многим.

Газеты и популярные журналы пишут о свежих разоблачениях самозванцев, играющих драматические и важные роли. Отчасти наш интерес объясняется универсальными вопросами и ощущениями, касающимися самоидентификации каждого из нас. Дойч (1955) говорила о размывании границ между патологией и нормальностью: Мир наполняют вроде бы-личности и в еще большей степени самозванцы и притворщики.

С тех пор как я заинтересовалась феноменом самозванства, он преследует меня повсюду. Я обнаруживаю его в друзьях и знакомых, и даже в самой себе.

Каждый ребенок сыграл множество притворных ролей и в различные игры с переодеванием.

Все взрослые порой ставят под сомнение свои публичные маски с точки зрения частной самоидентификации.

Многие успешные люди чувствуют себя притворщиками или самозванцами, потому что на самом деле оказываются не такими способными и самодостаточными, как внушают окружающим.

Эта совокупность мыслей и чувств получила название синдрома самозванца. Конрад (1975) описывал его как нервную реакцию на скрытое ощущение несоответствия.

Он отмечал, что такие люди боятся сближения из-за страха обнаружить собственные слабости. Люди с синдромом самозванца понимают, что им удалось ввести всех в заблуждение, потому что на самом деле они не так самодостаточны и интеллигентны.

Они чувствуют себя мошенниками, приписывая свой успех везению, физической привлекательности, миловидности или компенсирующей тяжелой работе. Они могут стать успешнее своих родителей и войти в более высокий социальный класс, и это различие между их происхождением и новой жизнью укрепляет в них ощущение самозванства.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.